* Дипломы перестают приносить выгоду выпускникам во всем мире *

Бурный рост популярности высшего образования, наблюдавшийся в последние полвека по всему миру, замедляется. Причем это происходит как в развитых, так и в развивающихся странах, принадлежащих к самым разным регионам. Образование стоит всё дороже, но всё меньше гарантирует карьерный взлет. Обычной стала ситуация, когда выпускник вуза вынужден работать бариста, курьером или продавцом-консультантом. Насколько серьезен кризис высшего образования, как он затрагивает Россию и не грозят ли вузам финансовые проблемы — в материале «Известий».

Социальный лифт остановился

В Средние века университетское образование, крайне редкое, носило религиозный подтекст и служило подпиткой для зарождавшейся науки. В XVIII–XIX веках — готовило элиту государственного чиновничества Европы. В XX веке оно обеспечивало растущий инженерный, медицинский и управленческий корпус, а в XXI стало по-настоящему массовым: во множестве стран Европы, Азии и Америки до половины молодых людей начали получать дипломы (в 1960-е даже в самых богатых странах таковых было не более 10%). Некоторые заговорили даже о том, что современный мир требует всеобщего высшего образования, которое станет массовым социальным лифтом.

Однако последние данные скорее показывают, что в данной сфере может быть достигнут пик, а сама модель постоянного расширения численности посетителей университетов окажется сломана. Это неплохо видно на примере США, где получившие диплом люди работают не то что не по специальности, а вообще не являются белыми воротничками. По данным Федерального резервного банка Нью-Йорка, к концу 2025 года почти 43% американских выпускников в возрасте от 22 до 27 лет были «недозаняты» — то есть работали на должностях, не требующих высшего образования. Это максимальный показатель со времен пандемии.

В Великобритании ситуация выглядит еще более удручающей. Согласно анализу Bloomberg, «премия за диплом» (разница в зарплате между выпускником вуза и работником с минимальной оплатой труда) в Англии сократилась вдвое с 2007 года. Сегодня молодой британский специалист с дипломом зарабатывает всего на 43% больше минималки. Если вычесть налоги и обязательные платежи по студенческим кредитам, разница сужается до унизительных 32 пенсов. С поправкой на инфляцию и стоимость жизни типичный одинокий выпускник в Великобритании сегодня имеет располагаемый доход на 30%, или 8 тыс. фунтов стерлингов, ниже, чем его коллега 15 лет назад. При этом конкурс для выпускников составляет в среднем 140 человек на место (если устраиваться по специальности).

В то же время в Китае кризис перепроизводства дипломированных кадров стал угрозой национального масштаба. Уровень безработицы среди городской молодежи (16–24 года) регулярно бьет рекорды, превышая 20-процентную отметку. Страна, десятилетиями форсировавшая выпуск инженеров и менеджеров, столкнулась с тем, что экономике, замедляющей рост на фоне кризиса недвижимости и торговых войн, просто не нужно столько белых воротничков. Миллионы выпускников китайских вузов вынуждены соглашаться на низкооплачиваемую работу на заводах или в службах доставки, формируя огромный пласт разочарованной и социально нестабильной молодежи («поколение лежа плашмя»).

Предложение отстает от спроса

Подобная ситуация сейчас наблюдается и в других непохожих друг на друга странах, так что свести проблему к строго региональному аспекту не получается. Кризис «вышки» имеет комплексные причины. Во-первых, есть сильный дисбаланс спроса и предложения. Система высшего образования по всему миру работала как конвейер, не обращая внимание на реальные потребности экономики. По данным аналитической компании Lightcast, с 2004 по 2024 год количество выпускников колледжей в США выросло на 54%, тогда как число вакансий начального уровня, подходящих для них, увеличилось лишь на 42%. В 22 из 35 направлений обучения соотношение вакансий на одного выпускника стабильно снижалось последние 20 лет.

Во-вторых, академические программы хронически отстают от рынка. Университеты продолжают массово выпускать специалистов по направлениям, которые уже перенасыщены. Классический пример: с 2014 по 2024 год количество вакансий начального уровня в сфере IT и компьютерных наук в США выросло на 6%, а количество выпускников по этим специальностям взлетело на 110%. Напротив, в сфере здравоохранения, где фиксируется острейший кадровый голод (почти 1,9 млн вакансий в 2024 году), число выпускников выросло всего на 5%.

Третий фактор, который начинает проявляться только сейчас, — искусственный интеллект (ИИ). Предыдущие технологические революции (станки, роботы на конвейерах) били по синим воротничкам. Генеративный ИИ в первую очередь, хотя и не исключительно, создает проблемы для белых воротничков. Написание базового кода, копирайтинг, первичный анализ данных, клиентская поддержка, маркетинг — самые стартовые позиции, с которых начинали карьеру выпускники, сейчас быстро автоматизируются или, по крайней мере, имеют такой потенциал. Корпорациям выгоднее нанять одного опытного специалиста (senior), вооруженного ИИ (так называемого 10x-разработчика), чем пять выпускников-джуниоров. При этом пока не стоит преувеличивать эффект от ИИ: проблемы с трудоустройством начались еще в конце 2010-х, когда о нейросетях широкая публика мало что слышала, а их возможности были более чем умеренными.

Но есть и четвертый фактор, применимый в первую очередь к развитым странам. Речь идет о стоимости денег и макроэкономике. Эра нулевых процентных ставок закончилась. Корпорации живут в условиях дорогого кредитования и геополитической турбулентности (торговые войны Трампа, нестабильность на Ближнем Востоке). В такой среде бизнес переходит в режим low-hire, low-fire (редко нанимаем, редко увольняем). Текучесть кадров падает, опытные сотрудники держатся за свои места, а для новичков просто не остается свободных стульев.

Лучше на завод

Разочарование в академическом пути породило обратный тренд — возвращение престижа рабочих и обслуживающих профессий. Зумеры неплохо считают деньги. Стоимость четырехлетнего обучения в США или Великобритании выросла за последние десятилетия в разы. Одновременно с этим дефицит квалифицированных рабочих рук взвинтил зарплаты в реальном секторе. То есть хотя работы, требующие высшего образования, всё еще оцениваются выше, с учетом стоимости обучения выигрыш совсем не очевиден.

Молодежь всё чаще выбирает профессионально-технические училища и оплачиваемые стажировки в качестве «подмастерий» (аpprentices). По данным National Student Clearinghouse Research Center, набор в профессионально ориентированные колледжи в США вырос на 16% с 2022 по 2023 год. В Великобритании, согласно опросам Института студенческих работодателей, наем выпускников вузов упал на 8% с 2024 года, тогда как наем стажеров-подмастерьев вырос на те же 8%.

Сварщики, электрики, монтажники солнечных панелей, специалисты по ремонту HVAC (систем кондиционирования) — эти профессии предлагают стартовые зарплаты, зачастую превышающие доходы белых воротничков, причем без необходимости тащить на себе груз студенческого долга. Кроме того, молодые люди справедливо полагают, что ИИ не сможет починить прорвавшую трубу или смонтировать ветряк. Физический труд, во всяком случае пока, оказался гораздо надежнее защищен от цифровой автоматизации, чем интеллектуальная рутина.

Устаревшие программы и самообучение

Для России эта ситуация также актуальна (в целом мы можем видеть, что проблема почти в равной степени касается и «первого», и «второго» мира). При этом в нашей стране доля получающих «вышку» одна из самых значительных в мире. Только на бюджетные места в отечественные вузы ежегодно поступает около 400 тыс. человек (без учета первого курса магистратуры), тогда как число выпускников 11-х классов составляет менее 700 тыс. При этом дополнительно ежегодно зачисляется порядка полумиллиона студентов на платной основе.

— Такая массовость закономерно приводит к тому, что уровень подготовки абитуриентов нередко оказывается невысоким, в ряде вузов по отдельным специальностям снижается качество обучения, а в дальнейшем это отражается на возможностях трудоустройства по профессии, — рассказал старший научный сотрудник Центра экономики непрерывного образования Президентской академии Борис Илюхин.

При этом, как отметил эксперт, в ряде отраслей российской экономики производительность труда остается ниже, чем в некоторых зарубежных странах. В результате формируется избыточный кадровый резерв в доле, сопоставимой с международными тенденциями. Эти люди готовы работать вне своей специальности ради стабильного, пусть и не самого высокого дохода.

По словам научного сотрудника лаборатории анализа лучших международных практик Института Гайдара Ольги Магомедовой, кризис высшего образования происходит в тех сегментах экономики, где навыки, приобретаемые на производстве, или навыки самообучения и быстрого переобучения под новые бизнес-модели ценятся выше, чем фундаментальные знания.

— Первыми под ударом оказываются гуманитарные специальности. Например, в секторе туризма мы наблюдаем явное «перепроизводство» менеджеров, имеющих слишком теоретическое представление о работе отрасли, тогда как в самой отрасли наблюдается острый кадровый дефицит на уровне линейного персонала — то есть людей, работающих руками. Показательно, что из 328 образовательных учреждений, осуществляющих подготовку кадров по направлению «Туризм и сервис», 67,9% представляют вузы, а остальные 32,1% — учреждения среднего профессионального образования (колледжи), где как раз должны готовить так называемых синих воротничков, — разъяснила собеседница редакции.

В свою очередь, ведущий аналитик по суверенным и региональным рейтингам агентства «Эксперт РА» Кирилл Лысенко заявил, что проблема с реализацией на рынке труда полученных в учебном заведении навыков широко распространена и в России, несмотря на кадровый голод.

— Данное явление не ограничивается высшим образованием — в случае организаций среднего профессионального образования течение данной институциональной болезни гораздо более запущенное. Согласно последнему статсборнику ИСИЭЗ ВШЭ, среди выпускников, завершивших в 2021–2023 годах подготовку в высших учебных заведениях, доля занятых не по полученной специальности по состоянию на 2024 год достигала примерно 25%. В то же время среди выпускников заведений СПО, ранее обучавшихся по программам подготовки специалистов среднего звена и по программам подготовки квалифицированных рабочих, служащих (ППКРС), доля таковых уже была на уровне 39% и 44%, — привел статистику эксперт.

Основных проблем, по его мнению, тут несколько: рассинхронизация потребностей экономики и механизма подготовки кадров, пространственная неоднородность рынка труда (потребности регионов разные, а подготовка осуществляется равномерно по территории страны), а также институциональная слабость механизмов перехода «образование — занятость». Например, в виде отсутствия нормальных программ стажировок и практик.

Многие зарубежные вузы сейчас переживают о том, не ударит ли по ним кризис в финансовом плане — всё же система была построена на том, что число студентов будет постоянно расти. Но, как считает Лысенко, в России пока проблема стоит не столь остро для наших университетов.

— Масштабных финансовых проблем у вузов в скором времени ожидать не стоит. Во-первых, общественные установки по необходимости получения высшего образования весьма инерционны. Кроме того, сама образовательная система постепенно проходит через естественный процесс эволюции и смены ненужных рынку программ на более востребованные — в том числе через спускаемые сверху изменения, например в виде ограничений бюджетных и платных мест на определенных специальностях, — заключил собеседник «Известий».

Дмитрий Мигунов

https://iz.ru/2089193/dmitrii-migunov/namotat-na-vuz-pochemu-molodezh-otkazyvaetsia-ot-vysshego-obrazovaniia